Закрыть
(495) 508 41 55

Ожидая Годо

Вполне очевидно, что театральные премьеры зачастую становятся событием в театральной жизни и откуда это событие придет, и кто станет причиной, не известно. Так произошло и в этот раз. Евгений Гришковец появился неожиданно и откуда-то «сбоку»: или из Кемерово, или из Калининграда, он артист, филолог, режиссер или драматург. Но кем бы он ни был, роль Годо – его роль. Вначале был фестиваль «Нового европейского театра», потом «Антибукер», сейчас – национальная театральная премия. Кто-то вспоминает Довлатова, кто-то – Жванецкого, а кто-то называет его «русским народным Прустом». Евгений Гришковец стал лауреатом премии «Золотая маска» в номинации «Новации».
В «Театре современной пьесы» поставили пьесу «Записки русского путешественника», в которой сыграли Иосиф Райхельгауз, Владимир Стеклов и Василий Бочкарев. Сюжет состоял в самом его отсутствии: люди общались, перескакивая «с пятого на десятое», реплики, монологи похожи на словесную чепуху. Но публика смотрит, внимает и кажется завороженной.
Герои Бочкарева и Стеклова пытаются рассказать каждый свою историю, но развязка, которая кажется вот-вот на подходе, стопорится все новыми деталями, то и дело всплывающими и переполняющими память. Так, общаясь, они перебивают друг друга, отвлекаясь на ничтожные темы или идя по кругу. Да еще и сбоку все время встревает ненужная ерунда. Все это живо напоминает гоголевскую сваху, которая объясняет Подколесину, как найти Агафью. Так и у Гришковца главное то, что на полях.
Актерам пришлась по душе новая авторская манера, когда речь рождается прямо здесь и сейчас. И в конце спектакля была разыграна целая сцена в «стиле Гришковца», которая выводит зрителя на некую общую тему.
В двух других спектаклях «Как я съел собаку» и «Одновременно», где играет и режиссирует сам Гришковец, он не старается вывести публику на общую тему. А наоборот, работает только с ближними и совершенно конкретными темами. Обходясь минимальным количеством постановочных и актерских средств, Гришковец пытается проникнуть в глубинный слой памяти, который является предметом поэзии, а не театра. Он работает на грани воспоминания и мысли, сиюминутного ощущения и осознания, когда мечты встречаются с реальностью. Публика благодарно смотрит на то ли игру, то ли жизнь актера, что для него в сущности одно и то же, замирает и заражается точным и мимически безукоризненным переданным ощущением мгновенности жизни. Опыт пантомимы помогает Евгению с особой точностью передать неуловимые движения души. С помощью жестов он зримо показывает словесные переживания.
Жизнь, как чудо, у Гришковца измеряется секундами, а не бесконечными часами. Чеховские герои имеют дело с большим промежутком времени, оно у них растянуто до бесконечности в прошлое или будущее. А вот герои Беккета ловили жизнь в долях секунды, мгновениях, которые несут в себе множество альтернативных решений. И эта самая «теснота» мгновения может растягиваться до бесконечности. «Время растяжимо. Оно зависит от того, какого рода содержимым Вы наполняете его», писал С.Маршак.
Актер переодевает маски, одну заменяет другой: маска народа-деталиста сменяет маску утонченного интеллигента. И иногда образ большого времени и мига сталкиваются в противоборстве с оттенком иронии. Евгений Гришковец «ловит момент».
Смотреть спектакль Гришковца второй раз трудно. То, что казалось импровизацией он старательно фиксирует. Он играет в зоне переживаний, которые испытывал каждый. И от этого нет прививки. Он объединяет публику чувством общей памяти и быстротечности жизни. Есть времена, когда такое искусство не выходит за рамки происшествия. Есть времена иные, когда простое чувство узнавания жизни и себя переживается как театральное событие.


 

© 2008-2010
Консультации по телефону: (495) 508 41 55